Твой зонтик
не выносит зноя,
легко линяет по кольцу,
но платье пестрое,
цветное
тебе особенно к лицу…
Ты в революцию пришла в нем,
смеялась
(кто тебя поймет?),
когда копытом бил по ставням
и заикался пулемет !
Цветное поле пело,
тлело
и распадалось на куски,
зато росло и крепло тело,
вылущиваясь из тоски !
И все вдруг
стало преогромной,
стремглав летящей
мастерской:
дышали,
задыхаясь,
домны,
и над ремнями волчий вой.
И в этом мире,
в суматохе,
геометрическая цель,
сопя,
рождала
поршней вздохи,
сияла в колесе
– кольце.
И в этом же,
вот в этом мире,
трудолюбива и легка,
с глазами и светлей и шире,
ты –
у станка !
Нет возражений – Нарбут умел трепетно передать задушевное! Другое дело, мало кому из поэтической братии
...развернуть »
удавался этакий тарантиновско-родригесовский драйв, да дак, чтобы:
.
Летучей мыши крыло
задело за сердце когтем,—
и грудь — пустое дупло,
хоть руку засунь по локоть.
Сегодня, завтра, вчера —
все тот же сумрак в деревьях:
кленовые вечера
в раскидистом, добром чреве.
Нет плоти и — нет греха,
нет молний мертвецких ночью,
Сутулого жениха
заластили по-сорочьи.
Как вздернут лукавый нос!
И солнце поет в веснушках!
Худой, привязчивый пес —
я с Вами, моя пастушка!
Лиловое, синь кругом:
цветочки: иван-да-марья.
Откуда же этот гром,
удушье тягучей гари?
Ах, девушка, всех милей,
не девушка, а наяда—-
Душа!
Как пес, околей!
Под тыном валяйся, падаль!
.
1912(1916)
Оцените:
Про девичье тело Нарбут все-таки умел более трепетно:
Забуду ли прилежный завиток
Еще не зацелованных
...развернуть »
волос,
В разрезе платья вянущий цветок
И от руки душистый теплый ток,
И все, что так мучительно сбылось?
Оцените:
После мальчика и щенка публика жаждет макабрического ужаса, а ты, Александр, им про пестрое платье,
...развернуть »
зонтик, девичье тело у станка (кстати, на ум больше приходит не рабфаковка в красной косынке у токарного агрегата, а … балерина у станка, отрабатывающая па – этакий “Черный лебедь ” по Даррену Аронофски, я вам скажу, это не “Паровозик из Ромашково” – не все до конца досмотрят!)…
У хирургов жалости не очень много! Как говорится, чего хотели – то и получайте! Фантомас – не страшнее орды озабоченных “зирок” на празднике хеллоуина в “Дрим-тауне”!
.
ЛЮДОЕДСТВО
.
Из рукава поповского (немного позже,
Чем нужно было) вытряхнула ночь звезду.
Порожнее вываривает Запорожье
Котлы, роящуюся роя резеду.
И дым накручивает канитель старушью,
Иголками простегиваясь через речь,
Над вкопанной, пугающей, как свая, глушью,
Скуля, поводит скулами степная сечь.
.
А что старухе, бестолковой и горбатой
Колдунье, до шатающихся по степи
Волков, до перемигивающейся с хатой
Звезды? Шипи, обиженный чугун, шипи.
Вчера, стучавшееся наискось в младенце,
Веретеном, споткнулось сердце, и в углу
Лишь перевязанное туго полотенце
Проветривает время и качает мглу.
.
А что старухе, головой простоволосой
За маятником, за иглой угнаться, что ль?
Догрызено, дососано ребро барбоса
И порохом растравливает чресла соль.
Шипи, обиженный чугун, шипи. Быть может,
Под животом краснеющим твои дрова
Обтянутся морщинистой, сухою кожей
И — человечья продерется голова,
.
И, как вчера, сияющей литой гримасой
Начнет кивать, топорщась, морщась, на топор:
Ну что ж, руби, переворачивая мясо,
С дельфинами вступающее в долгий спор.
Пускай мертвецкое лысеет бездорожье
И запекается соленая губа:
Несчастное мое ты, вдовье Запорожье,
Как снег, как холст, чиста, бела твоя судьба,
.
Беспалого, когтистого не станет следа,
И распадутся, лопнув в обручах, котлы,
И патлы ведьм растреплются, и людоеда
У сонной, хлебной убаюкает полы, —
И снова ночь поволочится закоптелой
И хляби вызвездятся дробно и везде,
И вденется веретено пустое тело
И — заболтает о старушьей резеде…
.
Сб. “Тропа”, Харьков, 1922
Оцените:
А, так ты фоткой испугать решил! Не страшно!
Оцените:
а как Вам фотография в стиле Фан-то-маса?
Оцените:
Какое разочарование! АС вчера обещал страшилок. А тут вдруг излил многолетнюю мужскую тревогу об усилении
...развернуть »
конкуренции за место у станка. Тоже мне, напугал.
Но ведь Нарбут был действительно хорош в страшилках! Одна другой лучше:
—–
От сладкой человечинки вороны
в задах отяжелели, и легла,
зобы нахохлив, просинью каленой
сухая ночь на оба их крыла.
——
Ну, застрелюсь. Как будто очень просто:
нажмешь скобу – толкнет, не прогремит.
Лишь пуля (в виде желвака-нароста)
завязнет в позвоночнике…
—–
Жизнь моя, как летопись, загублена,
киноварь не вьется по письму.
Я и сам не знаю, почему
мне рука вторая не отрублена…
Оцените: