Долго шли бульваром,
повернули обратно.
С грохотом трамвая слились злые слова.
Кажется,
я назвала Вас развратным,
Заявила,
что отныне я для вас мертва.
Что мою любовь Вы растоптали сами,
Что в душе только презренье и брезгливость…
Вы как-то сжались под моими словами,
Да изредка взглядывали по-детски боязливо!
Но когда я хотела одна уйти домой, –
Я внезапно заметила,
что Вы уже не молоды,
Что правый висок у Вас почти седой —
И мне от раскаяния стало холодно.
Электрическими фонарем вспыхнуло прошедшее,
Нежность иглою сердце пронзила;
Я робко взяла Вашу руку,
— и воскресший,
Вы растроганно твердили:
«милая, милая!..»
.
1913, осень.
..
Все – для удовольствия наших прекрасных полярниц!
.
А.И.Х.
.
Будем безжалостны! Ведь мы —
...развернуть »
только женщины.
По правде сказать — больше делать нам нечего.
Одним ударом больше, одним ударом меньше…
Так красива кровь осеннего вечера!
.
Ведь мы — только женщины! Каждый смеет дотронуться,
В каждом взгляде — пощёчины пьянящая боль…
Мы — королевы, ждущие трона,
Но — убит король.
.
Ни слова о нём… Смежая веки,
Отдавая губы, — тайны не нарушим…
Знаешь, так забавно ударить стэком
Чью-нибудь орхидейно раскрывшуюся душу!
.
1913, октябрь.
Оцените:
спасибо всю неделю радуете чудесными произведениями и все это вместе с листопадом и осенними красками
...развернуть »
выливается в некую приятную осеннюю меланхолию
Оцените:
Интересно… Буквально вчера держала в руках прижизненное издание Брюсова с эмоциональными карандашными пометками того же
...развернуть »
времени и очень интересным экслибрисом (сфотографировала мобилкой)
Оцените:
Бедная, бедная девушка! Сначала попала под очарование матерого волка стихосложения, который дал ей повод мечтать о
...развернуть »
совместном призрачном счастье в “непонятных странах”. А затем пришло прозрение, и вместо радостной любви к живому классику пришло чувство жалости к увядающему Валерию Яковлевичу. Оставалось только лгать, жалостливо поглядывая на седеющие виски:
.
Мне заранее весело, что я тебе солгу,
Сама расскажу о небывшей измене,
Рассмеюсь в лицо, как врагу, –
С брезгливым презрением.
.
А когда ты съежишься, как побитая собака,
Гладя твои седеющие виски,
Я не признаюсь, как ночью я плакала,
Обдумывая месть под шприцем тоски.
.
1 ноября, 1913
.
Но, увы! Уж слишком неискушенным было милое создание, чтобы стоически перенести разрыв порочной связи, который уводил ее все дальше не только от бывшего возлюбленного, но и от самой жизни:
.
Мне хочется плакать под плач оркестра.
Печален и строг мой профиль.
Я нынче чья-то траурная невеста…
Возьмите, я не буду пить кофе.
.
Мы празднуем мою близкую смерть.
Факелом вспыхнула на шляпе эгретка.
Вы улыбнётесь… О, случайный! Поверьте,
Я — только поэтка.
.
Слышите, как шагает по столикам Ночь?..
Её или Ваши на губах поцелуи?
Запахом дышат сладко-порочным
Над нами склонённые туи.
.
Радужные брызги хрусталя —
Осколки моего недавнего бреда.
Скрипка застыла на жалобном la…
Нет и не будет рассвета!
.
осень 1913 года
.
Понятно, что с такими настроениями револьвер показался очень эффективным лекарством.
А “конфузливо молодящийся” Валерий Яковлевич прожил еще целых одиннадцать лет, посещая “непонятные страны” при помощи сначала морфия, затем героина. Оставив грядущим поколениям молоденьких поэтесс грустную историю с весьма предсказуемым финалом и моралью в назидание…
.
… Любовь! Любовь! Над бредом жизни чёрным
Ты высишься кумиром необорным,
Ты всем поешь священный гимн восторга.
.
Но свист бича? Но дикий грохот торга?
Но искаженные, разнузданные лица?
О, кто же ты: святая — иль блудница!
.
1913
Оцените: