Comments on: понедельник, nektoday, Александр Морев (1934–1979) “Коснулся я тепла твоей руки” https://poliarnik.org/archives/1556 Polar Art Club Wed, 16 Dec 2015 21:13:01 +0000 hourly 1 http://wordpress.org/?v=3.0.4 By: Irina https://poliarnik.org/archives/1556?film=&poetry=#comment-3723 Irina Mon, 03 Dec 2012 22:45:38 +0000 http://polyarnik.org/?p=1556#comment-3723 Такая грустная и тяжелая биография А.Морева. После ее прочтения его стихи становятся еще более пронзительными. "В июле 1979 г. покончил с собой, выбросившись из окна /в лестничный пролет?/ в районе новостроек Васильевского острова, имея на свои чуть ли не 50 лет напечатанными - одну искаженную цензурой поэму, несколько стихотворений и ряд рисунков, сделанных, в основном, "для хлеба". И все." Такая грустная и тяжелая биография А.Морева. После ее прочтения его стихи становятся еще более пронзительными. “В июле 1979 г. покончил с собой, выбросившись из окна /в лестничный пролет?/ в районе новостроек Васильевского острова, имея на свои чуть ли не 50 лет напечатанными – одну искаженную цензурой поэму, несколько стихотворений и ряд рисунков, сделанных, в основном, “для хлеба”.
И все.”


Оцените: Thumb up 0 Thumb down 0

]]> By: Nekto https://poliarnik.org/archives/1556?film=&poetry=#comment-3722 Nekto Mon, 03 Dec 2012 20:53:41 +0000 http://polyarnik.org/?p=1556#comment-3722 Увы! Мы очень часто признаем лириками тех, кто уже ушел... . Я не прощался, и зачем прощаться? Я тихо вышел покурить и помолчать… Я знаю: вечно будет Медный Всадник мчаться, и кто-то впереди, согнувшийся, бежать. . Пусть свет в пространстве останавливает плоскость, но в этом городе мой дух необъясним, и с тенью облака перехожу я площадь, воспоминанием застигнутый твоим… . Пусть трость в углу в застенчивости строгой – мне всё равно, кто трость мою возьмёт, – но вот моё перо – продленье моих строчек – кто новую строку моим пером начнёт?.. . 1967 Увы! Мы очень часто признаем лириками тех, кто уже ушел…
.
Я не прощался, и зачем прощаться?
Я тихо вышел покурить и помолчать…
Я знаю: вечно будет Медный Всадник мчаться,
и кто-то впереди, согнувшийся, бежать.
.
Пусть свет в пространстве останавливает плоскость,
но в этом городе мой дух необъясним,
и с тенью облака перехожу я площадь,
воспоминанием застигнутый твоим…
.
Пусть трость в углу в застенчивости строгой –
мне всё равно, кто трость мою возьмёт, –
но вот моё перо – продленье моих строчек –
кто новую строку моим пером начнёт?..
.
1967


Оцените: Thumb up 1 Thumb down 0

]]> By: IP https://poliarnik.org/archives/1556?film=&poetry=#comment-3721 IP Mon, 03 Dec 2012 20:32:21 +0000 http://polyarnik.org/?p=1556#comment-3721 Nekto, не живут долго такие тонкие лирики, как Морев. У меня сегодня очень горький день - девять дней, как в мире стало одним светлым, родным, искренним, бесконечно жизнелюбивым лириком меньше. В одном я благодарна жизни - я точно знаю, такие души есть. Вот только сгорают они быстрее других - и с этим невыносимо тяжело жить. Nekto, не живут долго такие тонкие лирики, как Морев. У меня сегодня очень горький день – девять дней, как в мире стало одним светлым, родным, искренним, бесконечно жизнелюбивым лириком меньше. В одном я благодарна жизни – я точно знаю, такие души есть. Вот только сгорают они быстрее других – и с этим невыносимо тяжело жить.


Оцените: Thumb up 1 Thumb down 0

]]> By: Nekto https://poliarnik.org/archives/1556?film=&poetry=#comment-3720 Nekto Mon, 03 Dec 2012 16:57:32 +0000 http://polyarnik.org/?p=1556#comment-3720 Морев мог и так: . РЫБИЙ ГЛАЗ . Город-стол в минаретах бутылок. Нас четверо за столом. Под скатертью модные ноги её, старомодные ножки стола — кривые… Рука в крови маникюра блестит золотым кольцом; губы ещё не целуют, но уже дают чаевые. В тарелке окурок в уксусе в рыбий глаз погашен. Медленно взвыв, со столика зачастил, забрыкался фокс. Вот оно, жизни счастье — в мякоти ляжек ваших! Двигайтесь, тритесь — вы счастливы, вы решили жизни вопрос! Нет! Я не пьян, я немного выпил, мне кажется, а папироса за папиросой ищет ответа вновь и вновь. Кто-то мне в щёку, слюнявясь, губной помадою мажется, — она, красивая, модная, предлагает мне танго, любовь… «Ты поэт, у тебя усы, им нужны дорогие духи. Ты кастрат или пьян? Вдохновения нет? Ну, прочти о любви мне стихи!..» Она жадно дышит, целуя, не закрывает глаз. Нас танго водит вокруг стола, к тёмным манит её закоулкам… Голова селёдки в тарелке, затянувшись набухшим окурком, смертью рыбьего глаза холодно смотрит на нас. Давно опустилось за городом зимнее солнце рыжее, и грудь распирает яблонь тоска по солнечным дням весенним. А она с пустыми глазами, красивая и бесстыжая: «Ну, сними мне капрон, или ты не Серёжа Есенин?» Я затягиваюсь и с наслаждением выпускаю ей дым в глаза. Белизну её декольте осыпает горячий пепел, в ресницах каменноугольных с никотином сжалась слеза… Но как прекрасна далёкая та — самая чистая на свете! Папироса ярка, горяча — я влепил её в белую шею, с радостью принял щекой звонкий треск её руки, но, улыбаясь, держал, прижимал, прижигал, словно шнур поджигал у врага в траншее, наслаждаясь, был счастлив, словно читал, любимой читал о любви стихи. 1956 Морев мог и так:
.
РЫБИЙ ГЛАЗ
.
Город-стол в минаретах бутылок.
Нас четверо за столом.
Под скатертью модные ноги её,
старомодные ножки стола — кривые…
Рука в крови маникюра
блестит золотым кольцом;
губы ещё не целуют,
но уже дают чаевые.
В тарелке окурок в уксусе
в рыбий глаз погашен.
Медленно взвыв, со столика
зачастил, забрыкался фокс.
Вот оно, жизни счастье —
в мякоти ляжек ваших!
Двигайтесь, тритесь — вы счастливы,
вы решили жизни вопрос!
Нет! Я не пьян,
я немного выпил, мне кажется,
а папироса за папиросой
ищет ответа вновь и вновь.
Кто-то мне в щёку, слюнявясь,
губной помадою мажется, —
она, красивая, модная,
предлагает мне танго, любовь…
«Ты поэт, у тебя усы, им нужны дорогие духи.
Ты кастрат или пьян? Вдохновения нет?
Ну, прочти о любви мне стихи!..»
Она жадно дышит,
целуя, не закрывает глаз.
Нас танго водит вокруг стола,
к тёмным манит её закоулкам…
Голова селёдки в тарелке,
затянувшись набухшим окурком,
смертью рыбьего глаза
холодно смотрит на нас.
Давно опустилось за городом
зимнее солнце рыжее,
и грудь распирает яблонь тоска
по солнечным дням весенним.
А она с пустыми глазами,
красивая и бесстыжая:
«Ну, сними мне капрон, или ты не Серёжа Есенин?»
Я затягиваюсь и с наслаждением
выпускаю ей дым в глаза.
Белизну её декольте
осыпает горячий пепел,
в ресницах каменноугольных
с никотином сжалась слеза…
Но как прекрасна далёкая та —
самая чистая на свете!
Папироса ярка, горяча —
я влепил её в белую шею,
с радостью принял щекой
звонкий треск её руки,
но, улыбаясь, держал, прижимал, прижигал,
словно шнур поджигал у врага в траншее,
наслаждаясь, был счастлив, словно читал,
любимой читал о любви стихи.

1956


Оцените: Thumb up 1 Thumb down 0

]]> By: Nekto https://poliarnik.org/archives/1556?film=&poetry=#comment-3719 Nekto Mon, 03 Dec 2012 06:06:40 +0000 http://polyarnik.org/?p=1556#comment-3719 Достойный образец русской элегической традиции! Морев - тонкий лирик (это мнение Александра Сауся я поддерживаю безоговорочно!), незаслуженно "замалчиваемый" - как литературными знатоками, так и широким кругом простых любителей поэзии. . ЧЕХОВ . Холодная печка. Топить больше нечем. Сожгли все книги и полки шкафов. Один лишь остался милый Чехов – книгами – не поленницей дров. Полумрак неуютный в комнату вносит коптилка, пустой освещая стол. Старушка чуть слышно супруга просит, чтоб «Дом с мезонином» он ей прочёл. И в комнате с грустью вновь прозвучало чеховских слов дорогое тепло. «Мисюсь, где ты?» – тишину разорвало, согрело на миг и в холод ушло. А ей уж не встать. И, скованный мукой, склонился к холодному он камельку: согреть бы её замёрзшие руки, дать выпить хотя бы стакан кипятку!.. Огонь в буржуйке, – трепетно светел, – смеясь и печалясь, рассказы прочёл. И на вопрос «Чем топишь?» ответил: «Я, знаешь, тут старых газет нашёл». И долго в огонь со слезами глядел… Но в комнате мёрзлой уютно стало, и руки согрелись, и чайник вскипел… «Бедный Чехов, – она прошептала, – ты никогда ещё так не грел!..» . не датируется Достойный образец русской элегической традиции!
Морев – тонкий лирик (это мнение Александра Сауся я поддерживаю безоговорочно!), незаслуженно “замалчиваемый” – как литературными знатоками, так и широким кругом простых любителей поэзии.
.
ЧЕХОВ
.
Холодная печка. Топить больше нечем.
Сожгли все книги и полки шкафов.
Один лишь остался милый Чехов –
книгами – не поленницей дров.
Полумрак неуютный в комнату вносит
коптилка, пустой освещая стол.
Старушка чуть слышно супруга просит,
чтоб «Дом с мезонином» он ей прочёл.
И в комнате с грустью вновь прозвучало
чеховских слов дорогое тепло.
«Мисюсь, где ты?» – тишину разорвало,
согрело на миг и в холод ушло.
А ей уж не встать. И, скованный мукой,
склонился к холодному он камельку:
согреть бы её замёрзшие руки,
дать выпить хотя бы стакан кипятку!..
Огонь в буржуйке, – трепетно светел, –
смеясь и печалясь, рассказы прочёл.
И на вопрос «Чем топишь?» ответил:
«Я, знаешь, тут старых газет нашёл».
И долго в огонь со слезами глядел…
Но в комнате мёрзлой уютно стало,
и руки согрелись, и чайник вскипел…
«Бедный Чехов, – она прошептала, –
ты никогда ещё так не грел!..»
.
не датируется


Оцените: Thumb up 1 Thumb down 0

]]> By: GN https://poliarnik.org/archives/1556?film=&poetry=#comment-3718 GN Sun, 02 Dec 2012 21:27:18 +0000 http://polyarnik.org/?p=1556#comment-3718 Если и случится что то завтра... Послезаатра тихо позови.. Выйду я из брызгов водопада.. Посидеть с тобою о любви.. Если и случится что то завтра…
Послезаатра тихо позови..
Выйду я из брызгов водопада..
Посидеть с тобою о любви..


Оцените: Thumb up 1 Thumb down 1

]]>