То, что для Бенедикта Лившица стало “Ощущением” (явно в его жизни был специальный опыт исколотого колосьями лица! – см. http://polyarnik.org/archives/1280), то в первом русском, анненском, переводе Sensation было “Впечатлением”. Воистину, никто не может предположить, в какие дебри ассоциаций может затащить автор переводчика!
Так Михаил Кудинов увидел в оригинале “Предчувствие” с цыганскими мотивами:
.
Глухими тропами, среди густой травы,
Уйду бродить я голубыми вечерами;
Коснется ветер непокрытой головы,
И свежесть чувствовать я буду под ногами.
.
Мне бесконечная любовь наполнит грудь.
Но буду я молчать и все слова забуду.
Я, как цыган, уйду – все дальше, дальше в путь!
И словно с женщиной, с Природой счастлив буду.
.
А в работе Владимира Микушевича “Влечение” преобладают редчайшие эротические фантазии перверсионного толка на тему единения с природой – со щекоткой колосьями, смятыми травами, утолением нетерпеливого пыла, счастьем любовника и сгущением голубой краски до синевы:
.
Направлюсь вечером я прямо в синеву;
Колосья соблазнят мечтателя щекоткой;
Коснётся ветер щёк, и я примну траву,
Беспечно странствуя стремительной походкой.
.
Пойду, не думая о том, чего не жаль;
Впервые утолив мой пыл нетерпеливый,
Кочевника прельстит изменчивая даль:
Природа, я в пути любовник твой счастливый!
.
Но, если быть беспристрастным и не уходить покорным грызуном за дудочкой интерпретационных изысков (привет Imho!), то наиболее близким к оригиналу следует признать работу Романа Митина
.
Пойду я в синий вечер по тропе,
Где рожь роняет колоски свои.
Пойду по мокрой от росы траве,
Пусть ветер треплет волосы мои.
.
Иду без дум, мне дышится легко,
Любовью полнится одной душа моя.
Бродягой полевым уйду я далеко,
Как с женщиной, в Природе счастлив я.
.
Что я вам по поводу вышеизложенного еще могу сказать? Только одно: “Лето – прекрасная пора “благорастворения воздусей”. С прогулками в полях и послеобеденной дремотой в гамаке. И выпадающим из ленных рук томиком Рембо…

Высокий рейтинг! Оцените: 6  0