Багровый и белый отброшен и скомкан,
В зеленый бросали горстями дукаты,
А черным ладоням сбежавшихся окон
Раздали горящие желтые карты.
Бульварам и площади было не странно
Увидеть на зданиях синие тоги.
И раньше бегущим, как желтые раны,
Огни обручали браслетами ноги.
Толпа — пестрошерстая быстрая кошка —
Плыла, изгибаясь, дверями влекома;
Каждый хотел протащить хоть немножко
Громаду из смеха отлитого кома.
Я, чувствуя платья зовущие лапы,
В глаза им улыбку протиснул; пугая
Ударами в жесть, хохотали арапы,
Над лбом расцветивши крыло попугая.
1912
А говорят, что футуризм в поэзии умер еще лет сто назад. Как слепая ветвь. Как
...развернуть »
недоразумение. Как маргинальный гибрид хулиганства и эпатажа. Ерунда! Такой силищей веет от “Ночи”. Ежели кому мало, прочитайте Маяковского, навсегда непревзойденного трибун-урбаниста, еще:
.
Адище города
.
Адище города окна разбили
на крохотные, сосущие светами адки.
Рыжие дьяволы, вздымались автомобили,
над самым ухом взрывая гудки.
.
А там, под вывеской, где сельди из Керчи -
сбитый старикашка шарил очки
и заплакал, когда в вечереющем смерче
трамвай с разбега взметнул зрачки.
.
В дырах небоскребов, где горела руда
и железо поездов громоздило лаз -
крикнул аэроплан и упал туда,
где у раненого солнца вытекал глаз.
.
И тогда уже – скомкав фонарей одеяла -
ночь излюбилась, похабна и пьяна,
а за солнцами улиц где-то ковыляла
никому не нужная, дряблая луна.
.
1913
Высокий рейтинг! Оцените: