Все меньше тех вещей, среди которых
Я в детстве жил, на свете остается.
Где лампы-«молнии»? Где черный порох?
Где черная вода со дна колодца?
Где «Остров мертвых» в декадентской раме?
Где плюшевые красные диваны?
Где фотографии мужчин с усами?
Где тростниковые аэропланы?
Где Надсона чахоточный трехдольник,
Визитки на красавцах-адвокатах,
Пахучие калоши «Треугольник»
И страусова нега плеч покатых?
Где кудри символистов полупьяных?
Где рослых футуристов затрапезы?
Где лозунги на липах и каштанах,
Бандитов сумасшедшие обрезы?
Где твердый знак и буква «ять» с «фигою»?
Одно ушло, другое изменилось,
И что не отделялось запятою,
То запятой и смертью отделилось.
Я сделал для грядущего так мало,
Но только по грядущему тоскую
И не желаю начинать сначала:
Быть может, я работал не впустую.
А где у новых спутников порука,
Что мне принадлежат они по праву?
Я посягаю на игрушки внука,
Хлеб правнуков, праправнукову славу.
1957
Интересная штука!
Если Вознесенский в 43 года эпатажно испытывал “жесточайшую ностальгию по настоящему”, то Тарковский в 50
...развернуть »
философски тосковал о грядущем! Глубоко, однако, копал Арсений Александрович. Но, вот что пришло на ум при прочтении этого стихотворения: постепенно исчезают вещи, понятия и стираются в памяти слова, а хорошие поэты по-прежнему актуальны и востребованы! Уточню: актуальны для нас, полярников.
PS Страусовая нега плеч покатых, кудри символистов полупьяных, рослых футуристов затрапезы – россыпь лакомств для гурманов!
PPS А вот Надсона чахоточный трехдольник – на знатоков штучка!
Оцените: