Везде настало воскресенье
настойчиво мочился дождь
и лопоухий мальчик Сеня
сказал несмело:
«Мир хорош…»
Был мир, действительно хорош.
Сидели в камерах бандиты
и колосилась в поле рожь
и добывались апатиты.
В чащобах каменных трущоб
хлобыстнул быстрый выстрел.
Сказали люди, что еще
одно самоубийство.
А мир смеялся. Кушал сыр.
Коней вели на бойню…
Покойник был кому-то сын.
Спокоен
был покойник.
1970-е
Классная работа! Цепляет, не оставляет равнодушным. Эдакий репортож с барикад юдоли…
Оцените:
Кто-то скажет: “Кого-то этот лопоухий лирический герой напоминает…”. Однако, не много ли чести будет современному
...развернуть »
аналогу, чтобы проводить параллели с творчеством замечательного ленинградского авангардиста, участника Филологической школы, соратника Владимира Уфлянда и Сергея Кулле, – легендарного Сэнди?
Новое поколение лопоухих “интеллектуалов-технократов” если и способно на что-то, так это неточно цитировать классика украинской литературы в привязке к собственной исключительности: “Отец в детстве цитировал мне Степана Руданского: “Вчися, мій сину, вчися багато, бо ти дурнем зостанешся, а я твоїм татом.” Чем, собственно, я и занимался”. И не удосужиться хотя бы раз прочитать этого самого классика в оригинале, чтобы понять важность не только учебы, но и ее составляющего элемента – чтения. Чтобы не давать повода таким же “переученным” журналистам так же небрежно использовать наследие украинской литературы в разнообразных интервью, сляпанных на скорую руку. Давайте исправим эту несправедливость по отношению к Степану Васильевичу:
.
Лист
.
Їден дідич мав у школах
Кохану дитину,
Ото раз до неї й пише:
„Милий ти мій сину!
.
Як ти здоров — слава Богу,
А як добре вчиш ся,
То не візьме тебе дідько,
Про те не жури ся.
.
Моя жінка, твоя мати,
Без відома мого
Посилає на оріхи
Тобі золотого.
.
А я тобі посилаю
Старі ногавиці,
Зроби собі жупанину,
З рештків — рукавиці.
.
Та учи ся, милий сину,
Та читай багато,
Бо ти дурнем зостанеш ся,
А я твоїм татом!“
.
1. III. 1859
Оцените: