Бомба взорвалась в кипящем котле,
с ревом взметнула
солдатскую пищу…
Трое остались хрипеть на земле,
десять ушли
к неземному жилищу…
Вечером в поле туманно-нагом
ухали выстрелы русских орудий.
Долго куски собирали кругом
и навалили на мёртвые груды.
В яме дорожной в версте от огня
их забросали землёй прошлогодней,
Гасли осколки осеннего дня..
Фельдшер сбивался
в молитве
Господней…
Nekto:
Да какая-то искорка есть – вычёркивать надо было ему побольше, наверное. А Быкова-поэта я
...развернуть »
люблю – восхищает эта повальная недюжинная лёгкость в обращении с материалом, которая мне редко даётся.
Оцените:
Вот Вы очень точно выразились об умении качественно зарифмовать на любую тему что угодно с
...развернуть »
чем угодно. Для поэта – этого очень мало, вряд ли Вы будете оспаривать этот тезис. Ведь что получается с наследием Юркова: в компонентах – он хорош (интересные рифмы, большой словарный запас, интеллект и т.д.), а в целостном восприятии – нет ПОЭЗИИ… А почему? Видимо, потому что нет последнего ингредиента… Того, чтот называют ИСКРОЙ БОЖЬЕЙ.
Оцените:
я говорю о версификации. Качественно зарифмовать на любую тему что угодно с чем угодно.
Оцените:
belka:
Быков – виртуоз? Ну, не знаю… Его “ЖД” – такая же псевдолитература, как и “
...развернуть »
Кысь” Толстой и “Библиотекарь” Елизарова. А нашумевший телепроект “Поэт и гражданин” с Ефремовым – такой же маскульт, как и Ургант с Цекало. А издать сейчас можно что угодно, – кстати, “Амфора” этим (чем угодно) успешно и занимается. Вопрос, а стоит ли в этот “мутный вал” нырять с головой?
Оцените:
Nekto:
Для меня Юрков – автор лишь нескольких стихотворений. Но интересен, грубо говоря, как памятник
...развернуть »
эпохи – негромкой ее литературной составляющей. Любопытно, что его поэзии отдал должное Дима Быков, даже книжку издал с помощью Хрыкина в питерской “Амфоре”, а ведь Быков в смысле версификации – виртуоз.
Оцените:
belka:
Внимательно ознакомился с “ПОЛНЫМ СОБРАНИЕМ СОХРАНИВШИХСЯ СТИХОТВОРЕНИЙ И ПОЭМ” Игоря Юркова… При всем уважении к
...развернуть »
памяти человека, прожившего всего 27 лет и написавшего достаточно много, я бы не отнес его, как это сделал упоминаемый Вами Святослав Евдокимович Хрыкин, к “лучшим поэтам мира двадцатого века” и не стал бы сравнивать с “проклятыми” поэтами. Да и “уверенное владение пушкинским методом поэтического реализма” – явный перебор. Не “зацепило”…
Оцените:
Nekto:
Да, Святослав Евдокимович Хрыкин – он и занимался наследием Юркова – может показать в
...развернуть »
Чернигове места, связанные с поэтом. Только лучше не откладывать.
Оцените:
belka:
Спасибо за новое для меня имя! Скачал 100 стихотворений – буду знакомиться. Рекомендую такие
...развернуть »
находки отправлять Александру – так забытые имена пополнят список авторов Клуба.
Оцените:
А вот современник Анфилова, черниговский поэт Игорь Юрков, прожил всего 27 лет. Какое-то сходство есть
...развернуть »
между ними:
ПЕРЕД ГРОЗОЙ
Дай взойти мне на твой балкон.
Звёзды падают в сено кузнечиков.
В духоте наплывают свечи.
Тяжело – не явь и не сон.
Наяву ты живёшь иль в бреду? –
А вокруг, навалясь на крыши,
Кто-то двигается, кто-то дышит,
Зажигая спички в саду.
Вот осветит ледник, вот внизу
Стогов и кустов беседу.
И возы, громыхая, везут
Наше счастье, да всё не доедут…
18 июля 1927.
Оцените:
lr:
Второй комментарий за сегодня! Да еще и с цитированием другого стихотворения Анфилова! Вижу, что
...развернуть »
достучался не только он, но и я. Разве же можно пройти мимо такого события? Специально для приверженца традиционной пятницы – еще одно творение ГА, про любовь:
Встреча
*
И когда, как прежде, непреклонно
Встанет в сердце новая волна…
Винавер
*
Перед вечером в старой гостинице
Колыхнется от ветра свеча.
Остановится сердце и кинется
Дорогую у двери встречать.
И войдёшь ты заветная, влажная –
Вся, как гроздь молодого вина.
На тебя сквозь замочные скважины
Заглядится моя тишина.
Тихо скажешь мне: «Мальчик неистовый,
Это я у порога стою.
Ты, как книгу, меня перелистывай,
Как любимую книгу свою.
Ты позвал меня в звонкие Китежи,
Ты писал: возвращайся, спеши.
Я пришла – всё, что вздумаешь, вытеши
Из моей белоствольной души.
О тебе тосковала под кружевом
Никому не открытая грудь.
Пожелай, мой высокий, мой суженый,
У моих родников отдохнуть».
И влюблённый и гордый раздвину я
На заре занавески окна –
Пусть приходят на таинство львиное
К нам в свидетели даль и луна.
И сплетённые в самое нежное,
Мы венчальные скажем слова,
А в окошке нас церковкой снежною
Перекрестит старушка Москва.
Март 1922
Оцените:
to lr Кстати, очень пятнично.
Хочется жить здесь и сейчас сейчас.
Оцените:
To Nekto:
Да уж…. Достучался. У него же:
….
Лежит застреленный
В цветеньи вешнем.
В
...развернуть »
глазных расселинах
Стоит нездешнее.
Оцените:
lr:
Великая сила искусства! Если такой молчаливый созерцатель воздействием сегодняшнего стихотворения вышел из затвора (да
...развернуть »
еще и как эмоционально вышел!), – значит автор почти через 100 лет достучался к сердцу lr!!!
Оцените:
Nekto многогранен.
Любовь будет.
Оцените:
Господа, при всем уважении к Nekto и АС,- но зачем столько крови и агрессии в
...развернуть »
столь прекрасный и, главное, пятничный день?! Помниться, ранее в пятницу рассылка была наиболее лирична, сейчас, – с точностью до наоборот…. Нельзя ли проводить Nektoday в понедельник, когда адреналина явно не хватает… Или сменить “кровь” на “любовь” в пятницу….
Оцените:
Гийом Аполлинер
(Перевод А. Гелескула)
*
Сержанты со смехом сражаются в шашки
Смазливая шельма склонила
...развернуть »
кровавую челку
крестясь на святую воду
Мой сосед мастерит из австрийской снарядной
трубки алюминиевое колечко
Две пехотных фуражки загорают на двух могилах
Ты носишь на шее мою цепочку а я на руке твою
В офицерской столовой стреляет шампанское
А за холмами немцы
Стонет раненый как Ариадна
Наши радости
Горькие их имена Ницца Рим и Париж Грасс
Соспель и Ментон и Монако и Ним
Заснеженный поезд довез до метельного Томска
вести с полей Шампани
Прощай моя Лу прощай
Прощай небеса седеют
Оцените:
А вот британец Уилфред Оуэн, погибший за неделю до заключения перемирия (1893-1918).
Часовой
Мы заняли
...развернуть »
пустой блиндаж, и боши
Устроили нам ад, снаряды в ряд
Ложились, но не пробивали бреши.
Дождь, водопадом сточным бурно пенясь,
Развел по пояс топь, и скоро грязь
Покрыла скользкой глиной скат ступенек.
Остаток воздуха был затхл, дымясь
От взрывов, и в нем прели испаренья
Тех, кто здесь жил, оставив испражненья,
А может, и тела…
Мы скрылись там
От взрывов, но один ворвался к нам,
Глаза и свечи погрузив в потемки.
И хлоп! бац! хлоп! Вдруг по ступенькам рухнул
В топь тухлую, в густой водоворот
Наш часовой; за ним ружье, осколки
Гранат германских, брызги нечистот.
Ожив, он плакал, как ребенок, слаб:
“О сэр, глаза! Я слеп! Ослеп! Ослеп!”
И я поднес свечу к глазам незрячим,
Сказав, что если брезжит свет пятном,
То он не слеп, и все пройдет потом.
“Не вижу”, – он рыдал и взглядом рачьим
Таращился. Его оставив там,
Другого я послал ему на смену,
Велел найти носилки непременно,
А сам пошел с обходом по постам.
Другие в рвоте кровью истекали,
Один же утонул в грязи и кале.
Все это кануло теперь во мрак.
Но одного я не забуду: как,
Прислушиваясь к стонам часового
И к стуку сломанных его зубов,
Когда снаряды падали и снова
По крыше били, сотрясая ров, -
Мы услыхали крик его: “Сейчас
Я вижу свет!” Но свет давно погас.
Перевод с англ. М.Зенкевича
Оцените: